Был ли Сталин «умеренным» в марте 1917 года? - Ларс Т. Ли

статью, чтобы понять, что Сталин, как всякий нормальный большевик, глумится над «революционным оборончеством» и убежден, что война империалистическая. Как он говорит в статье, цель – преобразовать лозунг «Долой войну!» таким образом, чтобы он мог «вылиться в мощную политическую кампанию, срывающую маску с империалистов и выявляющую действительную подоплёку нынешней войны». Сталин возражает против лозунга «Долой войну!», потому что хочет вести эффективную борьбу против империалистической войны.

Сталин в апреле

Я включил в эту подборку ряд послемартовских документов, которые так или иначе проясняют сталинскую позицию в марте. Первый из таких документов – речь Сталина на уличном митинге 18 апреля. Позже Сталин пояснял, что к тому времени под влиянием ленинских идей скорректировал свою позицию. Не вдаваясь, как везде здесь, в подробный анализ, попробуем подытожить, что же в этой речи Сталина было нового, а что – уже знакомого нам. Последовательно придерживаясь мысли о динамике революционного процесса, Сталин говорит, что в стране установилось шаткое двоевластие (термин этот был в ходу в партии еще до возвращения Ленина) Совета и Временного правительства[22]. Временное правительство нехотя – «упираясь и сопротивляясь» – выступает в качестве поборника революционных преобразований, но со временем оно явит свою контрреволюционную суть. И когда пустота революционных обещаний Временного правительства станет очевидной, ему на смену придет власть Совета. (Последовательность сталинской трактовки ситуации подкрепляется использованием яркого образа «упираясь и сопротивляясь». Подробнее о нем будет сказано ниже, в разделе «Сценарий углубления революции».)

Как мы видим, Сталин последователен в анализе динамики революционного процесса. Ту же трактовку можно найти и в его статье в «Правде» от 18 марта, и в выступлении на партийном совещании 28 марта и вот теперь в речи 18 апреля. Что меняется – в сторону усиления – так это риторика о контрреволюционности Временного правительства. 18 марта он предупреждает, что оно может стать прикрытием растущей контрреволюции, 28 марта утверждает, что не может быть и речи о поддержке Временного правительства, а 18 апреля выражается еще более определенно: «Отношения между этими двумя властями все более обостряются, былое сотрудничество между ними падает, и было бы преступно с нашей стороны замазывать этот факт».

На растущую очевидность классового конфликта обращал внимание Сталин и чуть позже, 24 апреля, на VII (Апрельской) конференции большевистской партии, когда говорил о контроле за правительством со стороны Совета:

Контроль предполагает контролирующего и контролируемого и некоторое соглашение контролирующего с контролируемым. Был контроль, было соглашение. Что дал контроль? Ничего. После выступления Милюкова (19 апреля) особенно ясна его призрачность[23].

Контроль означает пристальное наблюдение за действиями правительства без вмешательства в процесс принятия решений. У самого Сталина никогда не было иллюзий, что контроль или лежащее в его основе соглашение может дать какой-то положительный эффект. Теперь же, говорит он, от иллюзий должна избавиться и наивная советская масса.

В своей речи 18 апреля Сталин также выдвинул новый лозунг: «Рабочие и солдаты должны ясно и определенно сказать: кого же они считают своим правительством, Временное правительство или Совет рабочих и солдатских депутатов?» Сталин и другие большевистские лидеры всегда считали, что власть рано или поздно должна перейти из рук дискредитированного и лишенного поддержки Временного правительства в руки Совета, но до времени удерживались от призыва к немедленному свержению. Лозунг, выдвинутый Сталиным 18 апреля, был продиктован, с одной стороны, необходимостью отразить видимое нарастание классового конфликта, а с другой – стремлением избежать как призыва к поддержке Временного правительства, так и призыва к его немедленному свержению. Логику возникновения этого лозунга Сталин объяснил в ретроспективных комментариях, данных им в 1920-е годы, к которым мы и переходим.

Март 1917-го в ретроспективной сталинской оценке

В 1924 году Троцкий опубликовал «Уроки Октября» – книгу, в которой подверг масштабной атаке наследие большевистского руководства. Его версия событий революции 1917 года была немедленно оспорена всеми прочими руководителями партии большевиков[24]. Отвечая Троцкому, Сталин получил возможность заново взглянуть на деятельность большевиков в марте 1917 года. Его замечания по этому поводу существенно укрепили мою точку зрения и одновременно расшатали позиции сторонников стандартной версии.

В своих ретроспективных замечаниях Сталин ясно дает понять, что и он, и его товарищи по партии не поддерживали и не могли поддерживать Временное правительство, потому что оно «являлось правительством империализма». Вместо поддержки они начали кампанию, которая «была рассчитана на то, чтобы дать Советам разглядеть на конкретных вопросах о мире подлинную империалистическую природу Временного правительства и тем оторвать их от последнего» (документ 16). Мы видим, что нет никакого противоречия между тем, что Сталин говорил о мартовском эпизоде в 1924 году и четырнадцать лет спустя в «Кратком курсе».

Далее Сталин пишет, что большевики в марте ощупью искали новую ориентировку, что они были уже на полдороге и что Ленин помог им «одним взмахом выйти на новую дорогу». Эта трактовка совершенно противоречит той, что была предложена Троцким в 1924 году и до сих пор признана историками, в соответствии с которой большевики, следуя прежней доктрине, ошиблись с выбором пути, пошли в неверном направлении, поэтому понадобилось гневное одергивание – «перевооружение партии» – со стороны более радикального Ленина. Совсем не то хочет сказать Сталин в 1924 году; его вывод предельно ясно сформулирован в классике сталинской эпохи – «Истории гражданской войны в СССР»: «Было ясно, что большевистская партия и русский пролетариат займут правильную позицию и найдут нужные лозунги. Но приезд Ленина ускорил бы этот путь»[25].

Ленин, по мнению Сталина, внес ясность в двух вопросах. Первый касался лозунга для предложенной агитационной кампании против войны, включавший в себя «давление» на Временное правительство. Но призыв к «давлению» был контрпродуктивным, поскольку цель кампании состояла именно в том, чтобы показать, что правительство не пойдет и не может пойти на уступки, подчиняясь давлению снизу. И, хотя кампания была рассчитана на то, чтобы решительно «оторвать Советы» от Временного правительства, неправильная формулировка «затрудняла революционное воспитание масс».

Во-вторых, Сталин признался, что наряду с другими попал в капкан фальшивой дилеммы: либо поддержка Временного правительства, либо прямое и немедленное свержение правительства, пользующегося поддержкой Советов. Как показывает сталинская речь 18 апреля, был и третий путь: призыв к передаче власти Советам, пусть и во главе с эсеро-меньшевистским руководством. Эту логику смены лозунгов Сталин подробно объясняет в отрывке, взятом из другого полемического сборника, «На путях к Октябрю» (документ 17).

Некоторые утверждают, что в своих комментариях 1924 года «Сталин признался в поддержке Временного правительства до приезда Ленина»[26]. Согласно этой точке зрения, позднее, когда Сталин понял, что признался в постыдной оплошности, он решил прибегнуть к подлогу, изъяв этот факт из текста,